Не эмитент СО2, а «зеленый донор»
В пресс-службе Министерства энергетики РФ напомнили, что в России достижение углеродной нейтральности запланировано на 2050–2060-е годы, соответствующая цель поставлена президентом.
Сейчас в мире существует более 600 технологий, направленных на достижение энергоперехода, пояснили «ЭПР» в Минэнерго. Это цифровизация, технологии улавливания и замещения, а также повышение энергоэффективности.
При этом Россия уже обладает одним из наиболее чистых энергобалансов, а в масштабах планеты выступает не эмитентом СО
2, а «зеленым донором». К построению углеродно-нейтральной экономики каждая страна идет собственным путем. В качестве топлива переходного периода важную роль играет природный газ, Россия планирует довести производство СПГ к 2030 году до 100 млн тонн. Кроме того, реализуется федеральный проект «Чистая энергетика», призванный стимулировать развитие ВИЭ, в частности водорода.
Законодательная база энергоперехода формируется по мере необходимости. Так, с 1 февраля вступил в силу закон о «зеленых сертификатах» на электроэнергию. Благодаря ему в законодательство были внесены такие понятия, как атрибуты генерации и сертификаты происхождения электроэнергии. Также он предусматривает создание реестра атрибутов генерации и выдачу сертификатов происхождения электроэнергии, которые в дальнейшем могут продаваться на свободном рынке.
Отказ от традиционных ресурсов — выстрел в голову
В некоторых странах действительно назрела необходимость энергоперехода. Их вынуждает идти в этом направлении энергозависимость от других государств. В России же таких предпосылок нет, считает
первый заместитель председателя Комитета Госдумы по энергетике Валерий Селезнев.
«Мы не должны превращать энергопереход в революцию, тем более искусственно организованную. Тематика энергоперехода относится не только и не столько к энергетике, сколько к национальной безопасности. Один из рисков состоит в том, что, не имея планов развития отрасли хотя бы на 30–40–50 лет, можно сместить энергобаланс в неэффективную сторону, что приведет к развалу экономики.
В то время когда Европа и коллективный Запад следуют климатической моде и навязывают ее другим странам в качестве обязательного атрибута, России стоит сфокусировать внимание на разумной декарбонизации.
Климатическая доктрина РФ ставит во главу угла понимание того, что вся ESG-повестка плюс энергопереход — некие протекционистские меры, которые лоббируют перемещение собственных товаров, услуг, капитала и рабочей силы. Под влиянием лидеров общественного мнения мы увлеклись этой повесткой и сейчас должны выбрать для себя, что для нас действительно важно.
Достичь углеродной нейтральности можно как минимум двумя путями. Сокращением выбросов парниковых газов, в первую очередь СО
2, и борьбой с ними методом улавливания и утилизации. Вопрос в том, какой способ выберет Россия?
В первую очередь нам необходимо повышать энергоэффективность, заниматься энергосбережением. Достичь успеха здесь возможно только при одном условии — если энергоресурсы будут стоить значительно дороже. Однако ни граждане, ни промышленность не готовы к расходам на повышение своей энергоэффективности и энергосбережение. А увеличение цен — непопулярная мера, на которую никто не пойдет. Таким образом, задача номер один — разобраться, как достичь эффектов по энергоэффективности, которые, в свою очередь, снизят углеродный след.
Для России логичнее сейчас задуматься о реализации своего образовательного, научного, технологического и технического потенциала в части разработки технологий декарбонизации традиционных видов генерации — угля, газа, нефти.
При этом для РФ фокус на развороте энергобаланса в сторону ВИЭ — путь в никуда. Нам не стоит идти на поводу у западных стран, которые заявляют, что нужно отказаться от традиционных источников энергии и переходить на нестабильные ВИЭ. Невозможно создать эффективные гибридные станции без использования дорогих накопителей. Те же ветряные гибриды с накопителями стоят таких денег, что сразу подскочит цена на электроэнергию. А ради чего? Ради моды.
Отказ от традиционных ресурсов может стать для российской экономики выстрелом не в ногу, а в голову. Если сократим использование угля, у нас возникнут проблемы с городами, моногородами и целыми регионами, такими, как Кузбасс. Значит, надо думать об энергоэффективности, технологиях, которые бы позволили сделать угольную отрасль и потребление угля в промышленных целях, в том числе для производства электроэнергии, технологически нейтральным. Если пойдем в этом направлении, добьемся невероятных результатов.
Запад, прежде всего Европа, уже по горло сыты упражнениями с зелеными технологиями и отказом от традиционных стабильных энергоисточников, в том числе из России. Полагаю, через три-четыре года они спохватятся. И мы увидим совершенно другую повестку.
Для России логичнее сейчас задуматься о реализации своего образовательного, научного, технологического и технического потенциала в части разработки технологий декарбонизации традиционных видов генерации — угля, газа, нефти. Эти технологии будут востребованы так же, как и атомные. Мы останемся на лидирующих позициях, никто не сможет с этим ничего сделать. Если государство даст нашей фундаментальной науке в лице Российской академии наук конкретное техническое задание и обеспечит должное финансирование, она справится с любой задачей.
Если же мы поведемся на навязываемую моду, то попадем в зависимость от Китая. По солнцу и ветру даже Европа не может конкурировать с КНР. Европейские страны пытались избежать зависимости от газа и добились этого. Теперь они будут полностью зависимы от решений по ветру и солнцу от Китая. Не думаю, что их устраивает такое положение дел. Россия же сейчас совершенно энергонезависима от других государств, у нас прекрасный энергобаланс и отличная обеспеченность ресурсами».
Энергетика готова, но работы предстоит немало
Сегодняшний этап энергоперехода характеризуется несколькими важными аспектами. Прежде всего, он носит действительно глобальный характер, ведь проблематика изменения климата и использования новой технологической платформы актуальна для всего мира, отмечает
генеральный директор компании «Акта консалт», к.э.н. Анатолий Копылов.
«Вторая особенность — текущий энергопереход захватывает не только отрасль энергетики. Но разные сферы: производство электрической и тепловой энергии, еды, сельское хозяйство, новый транспорт и новые подходы к образованию.
Третья особенность. В основе предыдущих фаз энергоперехода лежали задачи скачкообразного роста производительности труда. Человечество переходило от использования дров к углю, от угля к нефти, от нефти к электричеству. Причиной нынешнего энергоперехода является борьба с климатическими
изменениями.
Насколько российская электроэнергетика готова к такому энергопереходу? Если рассматривать его в узком смысле слова как трансформацию технологической платформы, то готова. Если в широком, как цивилизационный сдвиг, то в целом готова, но предстоит еще немало работы.
В сфере электроэнергетики — свои направления трансформационного сдвига. В части технологий производства электроэнергии декарбонизация, цифровизация и использование ВИЭ предопределяют все остальные изменения. Вследствие более активного перехода на ВИЭ растет интерес к средствам накопления энергии и использованию новых энергоносителей. То есть производство и применение водорода, строительство мощных систем накопления и хранения энергии.
Если бы мы имели средства промышленного накопления электроэнергии в необходимых масштабах, национальная энергосистема была бы примерно на 20% меньше, чем сегодняшняя. Не было бы нужды в мощностях генерации, обеспечивающих пиковое производство и потребление электроэнергии. Следовательно, наша энергосистема стала бы более компактной, потребляла бы меньше топлива, производила бы меньше выбросов.
Есть ли у нас сегодня такие промышленные системы накопления энергии? Да, мы работаем над технологиями и установками, но пока недостаточно масштабно. Можно использовать те же гидроаккумулирующие станции и новые физические принципы накопления энергии. В части технологического развития мы идем примерно в той же лидирующей группе, что и остальные развитые страны.
Существуют два основных риска в связи с энергопереходом. Первый связан с тем, что основные направления ВИЭ — солнце и ветер сильно зависимы от погодных условий. Следовательно, выработка электроэнергии может колебаться.
Это значит, системным операторам тех энергосистем, где доля ВИЭ достаточно высока, требуются новые подходы к управлению такими системами. Риск состоит в том, чтобы наш системный оператор не опоздал с изучением и пониманием, как управлять энергосистемой с высокой долей ВИЭ.
Существуют два основных риска в связи с энергопереходом.
Первый связан с тем, что основные направления ВИЭ — солнце и ветер сильно зависимы от погодных условий.
Второй связан с планами РФ стать одним из крупнейших в мире производителей водорода.
Еще один риск связан с планами РФ стать одним из крупнейших в мире производителей водорода. Основным перспективным потребителем водорода являются развитые страны, с которыми мы сейчас находимся в геополитическом конфликте. Они не хотят развивать экономические отношения с РФ за исключением наиболее критически важных для них. Это может обернуться технологическим отставанием в сфере производства, хранения и передачи водорода. Глобальный рынок для российского водорода закрыт и в ближайшей перспективе не откроется.
Что касается совершенствования законодательной базы в связи с энергопереходом. Если взять в качестве одной из важнейших характеристик энергоперехода развитие ВИЭ, у нас такая система существует, она достаточно современная и актуальная.
Вместе с тем, мы пока не можем обеспечить ускоренного развития возобновляемой энергетики на розничном рынке, там имеются свои, в том числе методические проблемы. Также нужно немного подстроить нормативное регулирование для развития микрогенерации. Однако я не вижу препятствий для устранения этих барьеров».
Не стоит забывать про риски
В части энергоперехода важно не допускать гринвошинга, то есть рисков несоответствия заявлений об экологической устойчивости товаров, услуг или деятельности компаний существующим данным. На этом акцентирует внимание
эксперт центр Россия–ОЭСР Президентской академии (РАНХиГС) Мария Гирич.
«В России уже принимаются меры по энергопереходу в ряде отраслей. С 2024 года вступают в силу поправки в № 35-ФЗ ФЗ «Об электроэнергетике» в части атрибутов генерации и сертификатов происхождения электроэнергии. Это позволит подтверждать экологические характеристики вырабатываемой энергии.
С 2024 года отчетностью о выбросах в рамках № 296-ФЗ «Об ограничении выбросов ПГ» будет охвачено больше предприятий. Им предстоит подсчитывать выбросы, в том числе связанные с использованием энергии. В связи с этим многие предприятия внедряют энергоэффективные технологии и переходят к низкоуглеродной генерации. Законом охвачены такие отрасли, как стационарное сжигание газообразного, жидкого и твердого топлива, добыча, обработка, транспортировка и хранение угля, нефти, черная и цветная металлургия, химическая промышленность, нефтехимическое производство, сектор управления твердыми отходами.
В России 78% выбросов парниковых газов, без учета эмиссии от землепользования, изменения землепользования и лесного хозяйства, обеспечивается энергетическим сектором, а 12% — промышленностью. Уже сейчас отечественные компании в топливно-энергетическом секторе используют технологии и практики, направленные на сокращение выбросов. Они включают уменьшение факельного сжигания и повышение рационального использования углеводородного сырья, обнаружение утечек на оборудовании и трубопроводах, использование альтернативных источников энергии.
Актуальное направление — зеленое финансирование. В прошлом году в Постановление Правительства РФ от 21 сентября 2021 года № 1587 «Об утверждении критериев проектов устойчивого (в том числе зеленого) развития» внесены корректировки, связанные с развитием критериев зеленых проектов. Так, к зеленым теперь относятся проекты по улавливанию и утилизации свалочного газа с получением энергии, развитие использования энергии океана, водородного топлива с выбросами менее 4,9 т СО
2. Для таких проектов будет предоставляться льготное банковское финансирование, возможности участия в государственных зеленых программах.
Важным шагом может стать реформирование или отмена субсидий в сфере производства и потребления ископаемого топлива. Среди существующих в России мер господдержки ископаемого топлива, прежде всего, имеют серьезное значение льготы налогового характера. Так, Налоговым кодексом РФ в рамках взимания налога на добычу полезных ископаемых предусматриваются налоговые вычеты при добыче угля на расходы, связанные с обеспечением безопасных условий и охраны труда; при добыче нефти обезвоженной, обессоленной и стабилизированной; при добыче газа горючего природного из всех видов месторождений углеводородного сырья, добытого на участке недр в Черном море.
Предполагаются определенные бюджетные выплаты непосредственно организациям угольной и нефтегазовой промышленности. Согласно действующим правилам, Минэнерго России на ежемесячной основе может предоставлять из федерального бюджета субсидии организациям угольной промышленности. Они позволят возместить часть затрат на уплату процентов по кредитам, полученным в банках на осуществление инвестиционных проектов. В том числе связанных с техническим перевооружением, реконструкцией и поддержанием мощностей действующих угледобывающих организаций, созданием производств по обогащению угля, приобретением оборудования и приборов, обеспечивающих безопасное ведение горных работ, систем контроля и аварийного оповещения.
Актуальное направление — зеленое финансирование.
Для таких проектов будет предоставляться льготное банковское финансирование, возможности участия в государственных зеленых программах.
Предполагаются определенные бюджетные выплаты непосредственно организациям угольной и нефтегазовой промышленности.
Не стоит забывать про риски. Так, при применении льготного кредитования существует риск возникновения компаний, вводящих инвесторов, в том числе банки, в заблуждение несоответствующими реальности заявлениями о мерах по обеспечению экологической устойчивости деятельности. Этот риск должен компенсироваться механизмами верификации, сертификации, подтверждения достижения целей энергоперехода, декарбонизации, в том числе за счет разработки единых научно-обоснованных методик для, например, измерения снижения выброса парниковых газов, признания органической продукции действительно органической.
Еще одной проблемой при реализации энергоперехода являются санкции. Не секрет, что из-за них сектор производства энергии в России столкнулся со сложностями модернизации старых теплоэлектростанций, проблемами в поставках топлива, трудностями при работе энергоблоков на иностранных парогазовых установках из-за импортных запасных частей и отсутствия доступа к обслуживанию у иностранных производителей. Произошедшее два года назад усиление санкционного давления, в том числе новые ограничения на поставку технологий, направленных на повышение энергоэффективности и снижение углеродного следа, помешало внедрению и разработке инноваций каждой четвертой компании.
По данным Международного валютного фонда, субсидии в ископаемое топливо в мире растут. Например, в 2022 году они составили 7 трлн долларов, в России этот показатель достиг 420 млрд долларов. Таким образом, в нашей стране важным является принятие мер по отмене субсидий для отраслей, влияющих на загрязнение окружающей среды».
Illustration by @storyset / freepik.com
Фото @freepik
WhatsApp
ВКонтакте
.svg)
