О том, как ведется работа по созданию стандартов для нефтегазовой отрасли и в каких новых разработках она нуждается, в ходе Открытого интервью шеф-редактору «ЭПР» Славяне РУМЯНЦЕВОЙ рассказал директор по работе с ключевыми партнерами Института нефтегазовых технологических инициатив (ИНТИ) Алексей ФАДЕЕВ.

— Алексей, ИНТИ изначально ставил себе цель создать весь спектр требуемых отрасли стандартов для более удобной работы производителей. Затем планы были конкретизированы — до 2025 года утвердить свыше 500 единых отраслевых стандартов как ответ на санкционное давление. Каковы итоги этой работы на данный момент?

— Славяна, Институт изначально был создан в 2020 году, как ответ на уже существовавшие на тот момент санкционные ограничения. Учредителями автономной некоммерческой организации ИНТИ — «Институт нефтегазовых технологических инициатив» выступили «Газпром», «Газпромнефть», «Татнефть» и «Сибур». Главная задача Института — развитие отраслевой системы стандартизации на нефтегазовое оборудование и технологии, а также проведение соответствующих оценок соответствия стандарта.

Проект был дважды представлен Президенту Российской Федерации Владимиру Путину, получил высокую оценку, после чего к нему присоединились еще девять российских энергетических компаний.

В 2020 году ИНТИ был также представлен действующему на тот момент руководителю организации ОПЕК Мохаммеду Баркиндо и начал международную экспансию.

Сегодня в составе зарубежных наблюдателей ИНТИ более 10 зарубежных компаний из стран СНГ и государств, которые входят в соглашение ОПЕК+. Проявляют интерес и предприятия из других стран.

— Что это означает для производителей оборудования?

— Они могут получить оценку соответствия ИНТИ, которая открывает им возможность бесшовной работы не только на энергетическом рынке России, но и выход на рынки Ближнего Востока.

Сегодня уже более 70 стандартов ИНТИ признаются за рубежом. Это прямой путь повышения экспортного потенциала российского машиностроения.

— Сколько всего уже утверждено отраслевых стандартов?

— На сегодня это 370 стандартов на основные сегменты оборудования, и их количество постоянно растет. До конца 2025 года действительно заявлено порядка 500 стандартов. Институт вместе с учредителями напряженно работает в этом направлении.

Кроме того, создан обширный пул экспертов, которые участвовали в реализации российских и зарубежных энергетических проектов и имеют опыт производства оборудования. Они могут влиять на принятие тех или иных стандартов. То есть производители оборудования могут принести черновой вариант описания производства своей продукции и попробовать утвердить его в качестве отраслевого стандарта в диалоге с представителями отрасли и научного сообщества. Это, пожалуй, принципиальное отличие стандартов ИНТИ от других систем.

Например, применение стандартов по системе API (American Petroleum Institute) предполагает участие только энергетических компаний, которые договариваются о требованиях, которые им интересны без учета мнений производителей оборудования.

По сути, мы говорим о развитии институциональных условий для развития всей энергетической отрасли России. Сегодня создание оборудования должно определяться стандартами. И лучшие практики, которые привносят учредители, лучший накопленный опыт, который есть в известных мировых системах, включая API, ложатся в основу разрабатываемых институтом стандартов.

Уже сегодня проделана огромная работа, закрыты многие ключевые позиции, но они декомпозируются на сегменты, которые также требуют работы в сфере стандартизации. Это кропотливая, постоянная и непрерывная работа.

— Трений между инициаторами и разработчиками стандартов не возникает?

—Для предприятий работа по подготовке стандартов, которые соответствуют российским условиям производства, выстроена на добровольной основе. Но любой, кто занимается стандартизацией, знает, как сложно актуализировать стандарт хотя бы в рамках одной компании. У нас сегодня 13 российских участников. Очевидно, что эта работа идет не просто.

Тем не менее главная задача — создание стандартов — выполняется.

— Чем отличаются стандарты ИНТИ от ГОСТов или корпоративных стандартов? И не вступают ли в противоречия с ними?

— Стандарты ИНТИ согласовываются на уровне отрасли, то есть они отраслевые. До недавнего времени подобной практики не было. Существовали ГОСТы, определяющие базовые требования промышленно-экологической безопасности, корпоративные системные сертификации.

К ним добавились отраслевые стандарты, вбирающие лучшее, что есть в ГОСТах и корпоративных системах. Что касается противоречий, то Росстандарт — одна из первых организаций, заключивших с ИНТИ соглашение о сотрудничестве.

---

Принципиальное отличие стандартов ИНТИ от других систем — производители оборудования могут принести черновой вариант описания производства своей продукции и попробовать утвердить его в качестве отраслевого стандарта в диалоге с представителями отрасли и научного сообщества.

---

На сегодня часть разработанных нами стандартов переведена в ГОСТы. В первую очередь это касается областей, где не было опыта работы, хотя сейчас они активно развиваются. Таких, как СПГ или работы на шельфе.

— Имеют ли компании-наблюдатели из других стран какое-то право голоса, возможность интегрировать свои разработки в стандарты?

— Взаимное признание стандартов требует обмена компетенциями, опытом, знаниями. Зарубежные коллеги способны влиять на конечную форму стандартов, но база является российской.

— Как вы оцениваете сегодняшний уровень импортозамещения в нефтегазовой отрасли?

— С 2014 года в отношении Российской Федерации введено больше 30 тысяч санкционных ограничений. Это беспрецедентное количество. Тем не менее наша страна показывает уверенный рост, и нефтегазовый комплекс это подтверждает.

Импортозависимость российского ТЭКа на 2014 год оценивалась на уровне 60%. Уже к началу 2023 года она сократилась более чем на 20% — до 38%. Тогда же, в 2023 году был проведен анализ зависимости российского ТЭКа от импортных технологий и оборудования. Он показал, что в сегменте разведки, добычи и переработки российский ТЭК потребляет порядка 1400 наименований оборудования и технологий. 222 из них являются критически важными для работы российского ТЭКа.

На основе этих данных была составлена тепловая карта технологических дефицитов, которая определила приоритеты импортозамещения и стандартизации.

Сегодня у нас есть четкое понимание того, чем заниматься в первую очередь и почему это нужно делать. 220 позиций были декомпозированы на восемь направлений: добыча на суше, на шельфе, СПГ, газопереработка, нефтехимия, КИП, АСУ ТП, ЗИП. Все они сформулированы в виде дорожных карт. Правительство подписало соглашения с якорными заказчиками (энергокомпаниями-лидерами по определенному направлению дорожной карты), и сегодня проводится активная работа по импортозамещению.

Сейчас обсуждается возможность составления отраслевых технических заданий — когда все компании договариваются о единых отраслевых требованиях к определенному оборудованию. Уточняется спрос, якорные производители.

Цепочка, которая должна привести к появлению российских решений, сегодня понятна и алгоритмизирована. И деятельность ИНТИ является основой для появления новых российских решений.

И они появляются. Так с 2020 года, например, на Петербургском международном газовом форуме компании представляют свои решения. Это роторная управляемая система, которая позволяет строить наклононаправленные скважины. Флот ГРП, который позволяет работать с трудноизвлекаемыми запасами. Шельфовый вертолет. Есть решения в сфере насосно-компрессорного оборудования, буровой химии и многого другого.

Появление таких решений становится основой для достижения технологического суверенитета.

— Нуждается ли сейчас нефтегазовый комплекс в новых разработках? Какие направления исследований будут наиболее актуальны в ближайшие годы?

 — Закончилась эра легкой нефти. В принятой Энергостратегии значительное место уделено работе с трудноизвлекаемыми запасами нефти, газа и твердых полезных ископаемых. Появляется спрос на оборудование и инструменты, которые позволяют работать с уникальными пластами. Например, порода Баженовская свита — перспективное месторождение, площадь превышает миллион квадратных километров. Это новая страница в энергетической истории.

Активно развивается рынок сжиженного природного газа (СПГ), и Российская Федерация находится в авангарде таких поставок. Мы производим порядка 35 млн тонн СПГ в год. В среднесрочной перспективе должны увеличить его до 66 млн тонн в год. Стратегически видится выход на 100 млн тонн. А потенциальная емкость рынка России при условии запуска всех существующих на карте проектов составляет 200−250 млн тонн сжиженного природного газа. Это определяет и вектор развития нефтегазового комплекса, как мирового, так и российского.

Наконец, шельфовая добыча. Сегодня только Российская Федерация ведет промышленную добычу нефти в Арктике с платформы. У нас реализуются уникальные проекты на шельфе Сахалина с использованием подводных добычных комплексов. Открыты месторождения Нептун и Тритон, которые по совокупным запасам закрывают годовую добычу в России.

Сегодня Арктический шельф — стратегический регион с точки зрения нефтегазодобычи. Потенциал его оценивается в 100 млрд тонн нефтяного эквивалента. Это данные, известные на текущий момент, при том что геологическая изученность шельфа не превышает 10%. Это тоже тренд, определяющий развитие нефтегазовой отрасли.

Нельзя обойти и вопрос цифровизации. Нефтегазовый комплекс перестал быть простым в технологическом отношении. На месторождениях используются роботизированные установки, активно сжижается газ, применяются методы когнитивной георазведки, 3D-печати, машинного зрения. Поэтому инструменты и оборудование, связанные с цифровой трансформацией, также будут востребованы.