Долгие годы о проблемах угольной промышленности говорили немного. Внешне все выглядело отлично: добыча угля росла и в 2023 году почти достигла уровня полмиллиарда тонн в год. Тем не менее, как и многие другие, отрасль опиралась на иностранное оборудование, и в последние два года угольщикам приходится решать задачу по устранению технологической зависимости.

Сложностей хватает

В течение десятков лет угольные компании закупали технологическое оборудование в Японии, Южной Корее, Польше, Германии, Великобритании, США, Австралии, Чехии. В результате отрасль наводнена иностранной техникой, поддержание работоспособности которой в условиях санкций сильно усложнено. Не меньшие проблемы возникли с закупкой новой техники. Где-то потребности могут покрыть компании Китая, но есть высокотехнологичное оборудование, которое угольщики традиционно приобретали на Западе.

«В подземной добыче угля наблюдается значительная зависимость от импортного оборудования. Так, доля иностранных очистных комбайнов составляет 95%, дизелевозы полностью импортные, 75% механизированных крепей импортируется. При открытых горных работах все многоковшовые экскаваторы зарубежного производства. Технологический автопарк более чем на 80% состоит из импортной техники: погрузчики на 90%, бульдозеры на 85%, буровые станки на 60%, — констатировал председатель подкомитета ТПП РФ по взаимодействию ТЭКа со смежными отраслями промышленности Елена ЛОГИНОВА в ходе круглого стола в Торгово-промышленной палате РФ. — Длительное время угольщики импортировали оборудование хаотично, в разных странах, у разных фирм. Появился даже термин «технический зоопарк». Все это сильно усложняет техническое обслуживание и производство запасных частей. Заводам невыгодно выпускать запчасти в небольшом количестве по широкой номенклатуре».

«Технический зоопарк», если разобраться, касается не только отдельных машин и механизмов, но и в целом того оборудования, которое используется непосредственно на объектах. Поскольку в угольной промышленности доля частной инициативы достаточно большая, в отличие от других отраслей, фактически каждый собственник определяет, какое оборудование будет работать на объекте. При этом растет количество технологических ошибок персонала, связанных с тем, что люди вынуждены работать на разнотипных устройствах.

В текущих условиях, по словам вице-президента АО «Газпромбанк» Кирилла ФРОЛОВА, со стороны отрасли есть запрос как на модернизацию, так и на комплексную реконструкцию объектов. Это подтверждается кредитным портфелем финансовой организации.

Сам же автор термина «технический зоопарк», председатель правления АО «Машпром» Эдуард ГАРИБЯН акцентировал внимание на необходимости унификации оборудования:

«Обслуживать такое оборудование проще: люди уже знают все его «болячки». Компании же создали «зоопарк» потому, что каждая из них в момент закупки думала о своем KPI. На сегодня обслуживать и импортозамещать такое оборудование вообще бессмысленно, ни одна машиностроительная организация не возьмется за модернизацию, замену запчастей по такой широкой номенклатуре. Глубокое заблуждение, что мы поставим разношерстное оборудование, найдем разные компании на обслуживание и тем самым решим проблему с сервисом».

Модные методы не помогли

Имеет место и так называемый «производственный каннибализм», когда ранее закупленная техника используется в качестве источника запчастей. Очевидно, что ограничение номенклатуры и унификация техники существенно упростят российским заводам работу по импортозамещению. Поэтому необходима координация угольных компаний в вопросах закупок по импорту. Отечественным заводам сложно освоить производство запасных частей или новой техники, если они имеют дело с отдельными угольными предприятиями. Более того, им невыгодно осваивать производство нескольких запчастей к однотипной технике, но закупленной у разных компаний.

Большая проблема отрасли: «производственный каннибализм» — ранее закупленная техника используется в качестве источника запчастей.

Причины:

• сложно освоить производство запасных частей или новой техники, если они имеют дело с отдельными угольными предприятиями;
• невыгодно осваивать производство нескольких запчастей к однотипной технике, но закупленной у разных компаний.

Пути решения:

• ограничение номенклатуры и унификация техники существенно упростят российским заводам работу по импортозамещению;
• координация угольных компаний в вопросах закупок по импорту.

«Попытки решить проблему технологической зависимости с помощью модных методов, таких, как реверс-инжиниринг и 3D-сканирование, не оправдали себя. Для достижения технологической независимости требуется гораздо большее развитие инженерной школы, подготовка квалифицированных конструкторов, технологов, металловедов и других специалистов, — говорит Елена Логинова. — В нефтегазовой отрасли порой доходит до абсурда: для проведения ремонта или технического обслуживания тяжелого металлоемкого оборудования приходилось отправлять его на самолетах в одну из арабских стран. Для рационального использования научно-технического и производственного потенциала российской промышленности необходимо формирование консолидированного заказа. То есть угольщикам надо объединиться».

Ориентация угольных компаний на закупку по импорту привела к тому, что заводы отраслевого машиностроения начали разоряться. Яркий пример — флагман угольного машиностроения СССР, а затем России, Юргинский машиностроительный завод.

Важен результат

Для Донбасса угольная отрасль была основополагающей на протяжении всего советского и постсоветского периода. В настоящее время ситуация осложняется регулярным выводом из строя электрических сетей, что не позволяет эксплуатировать шахты в полную силу. Кроме того, существует отток кадров. В целом, тенденция развития угольной отрасли в ДНР пока заторможена. Но есть и повод для гордости — в июле 2024 года рабочие шахты «Комсомолец Донбасса» добыли 100-миллионную тонну угля.

«Проблем у нас действительно много. Одна из них связана с отсутствием модернизации угледобывающего и горнопроходческого оборудования. Дело в том, что добыча угля в Донецком бассейне связана в основном с тонкими пластами. Максимально 1–1,2 метра, а чаще это 0,7−0,65 метра, — рассказал министр угля и энергетики Донецкой Народной Республики Денис ЕПИФАНОВ. — Вынужденно мы сейчас пошли по пути передачи шахт инвесторам, поскольку государство перестало финансировать угледобычу. Хотя для некоторых регионов, например для Донбасса и Луганска, это стратегическое направление, связанное с энергетической безопасностью».

Методом проб и ошибок

Представители компаний уверены: с их стороны запрос к промышленникам есть, но отечественные производители не проявляют к нему интереса.

«Методом проб и ошибок мы выбрали для разных технологических задач (для подземки и открытых горных работ) типовые комплексы одного-двух брендов, на которых можем наиболее эффективно работать, в том числе с точки зрения стоимости владения соответствующими решениями, — поделился директор по закупкам АО «СУЭК» Федор ИВАНУШКИН. — Сегодня не можем на 100% поддерживать эту техническую политику, поскольку она фокусировалась на наиболее производительном импортном оборудовании.

Мы научились как-то замещать запчасти, материалы, но большая часть проблем не решена. Когда говорим про «технический зоопарк, это вопрос баланса. Где-то вы будете вынуждены выбирать только один комплекс и обслуживать его в ближайшие несколько перемонтажей. А где-то можете позволить себе выбрать несколько типов оборудования.

Пока не понимаем, на что будем менять оборудование при модернизации или развитии, ведь сейчас отсутствуют и, вероятно, не появятся в ближайшее время стабильные цепочки поставок из недружественных стран. На данный момент рассматриваем все возможные варианты».

Проблема с «техническим зоопарком» вызвана в том числе сложностями в обслуживании, считает технический руководитель службы технико-технологического развития Распадской угольной компании Руслан ЯГУДИН.

«Если в 2020 году мы могли сказать, что проходческие комбайны КП21, выпускаемые Копейским машиностроительным заводом, — лучшие комбайны избирательного действия, то сейчас понимаем, что потихоньку отстаем. Мы больше сотрудничаем с китайскими производителями. Российским производителям не хватает гибкости, которая есть у китайцев.

Пример — наши шахты глубокие, и нужны определенные подъемники, чтобы наши сотрудники находились под защитой. Копейский завод сказал, что у них есть определенная линейка продукции, они не могут адаптировать ее под нас. А китайцы попросили нарисовать, что нам надо, и выполнили заказ.

Существует миф, что мы не хотим проводить пилотные проекты, какие-то испытания. Это не совсем так. Надо понимать, ради чего это делается. Если пилот не даст никаких результатов, то, будучи частным бизнесом, дальше взаимодействовать не сможем, но готовы помогать с усовершенствованием. Мы всегда за развитие, ищем передовые технологии, пытаемся их внедрять».

Словом, компании убеждены, что производители должны быть более гибкими, должны слышать запросы рынка, которому нужны реальные результаты. В противном случае зависимость от импортных решений не ослабнет и «технический зоопарк» останется в отрасли надолго.