Понятие «энергопереход» вдруг стало олицетворять политические противоречия. Особенно это заметно по жарким дискуссиям не только на профессиональных отраслевых форумах, но и в социальных сетях. Основная идея: придумали что-то в Европе, а мы тут мучаемся.

Для меня это странно.

Мы хотим, чтобы в мегаполисах был чистый воздух? Да.

Мы хотим, чтобы энергоемкость нашей экономики уменьшалась? Конечно.

Идея отслеживать «озеленение» цепочек поставки продукции звучала просто дико лет так 20 назад. Но сейчас времена изменились. В итоге сегодняшний отказ от легального углеродного регулирования через 10–15 лет предприятиям России выйдет дороже.

Напомню, недавно опубликован доклад Банка России о предварительных результатах стресс-тестирования воздействия переходных климатических рисков на российскую экономику. Один из выводов: если мы будем сидеть сложа руки (без активной адаптации к энергопереходу), то треть крупнейших компаний РФ на горизонте 2030–2040 гг. продемонстрирует значительное ухудшение финансового состояния.

В общем, гораздо логичнее не отрицать «забугорные идеи фикс», а думать, как их обернуть на пользу России.

В середине февраля опубликован новый проект плана реализации Стратегии низкоуглеродного развития России, который предполагает возможность внедрения механизма платы за выбросы углерода уже в 2028 году.

Минэкономразвития РФ рассматривает различные формы внедрения «цены на углерод», а не именно механизм углеродного налога.

Что будет точно — неизвестно. Но неизвестность порождает недоверие крупного бизнеса. И это понятно: как писать стратегические планы, когда не знаешь, что именно поменяется в законодательстве? Остается как в поговорке: надеяться на лучшее, но готовиться к худшему.

Нам нужны свои уникальные законодательные решения.

«Зачем платить налог в бюджеты других стран, когда можно пополнять свой и направлять его на ту же декарбонизацию?» – так заявил недавно первый заместитель министра Минэкономразвития Илья Торосов.

И это бесспорно.