Интерес в цифрах
Зеленый свет инвестициям в ядерную энергетику дали власти по обе стороны океана. Сначала американский президент подписал закон, предоставляющий льготы по налогообложению инвесторам, вкладывающим средства в отрасль, а затем Европейский союз принял закон о таксонометрии, где атомная отрасль была отнесена к «зеленой» сфере. И первая реакция не заставила себя ждать. По данным компании Rothrock, в 2021 году в индустрию венчурного капитала было вложено более 300 млрд долларов. В 2022 году выручка составила около 160 млрд долларов. Причина замедления роста — конфликт на Украине и возросшие темпы инфляции. Однако если взять больший временной интервал, то ядерная энергетика предстанет перед нами на инвестиционной картине в весьма оптимистичных цветах. По данным Rothrock, с 2015 по 2021 год общий объем сделок с венчурным капиталом в Соединенных Штатах увеличился на 54% в пересчете на количество заключенных сделок и на 294% в долларовом выражении. За это же время поток сделок по инвестированию в климат в Соединенных Штатах подскочил на 214% в натуральном выражении и на 1348% в долларах. А в сфере ядерной энергетики инвестиции росли еще быстрее — на 325% по объему и на 3642% в деньгах.
Частично столь впечатляющие цифры объясняются низкой стартовой базой: долгое время вложения в атом были прерогативой государств. Однако и без этого фактора оптимизм налицо. По мнению
генерального директора стартапа micro-reactor Oklo Джейкоба Девитта, инвесторы просто в восторге от возможностей этой сферы. При этом они уже становятся осмотрительнее, то есть разбираются, что здесь можно делать, а что нет.
Преподаватель Массачусетского технологического института Джон Парсонс аргументирует свою поддержку инвестициям в отрасль со своей, научной точки зрения: «Когда вы расширяете круг исследователей, вы получаете много новых умов, другое мышление, разнообразные эксперименты». По его словам, в любой отрасли с течением времени формируется «узость подходов». С притоком же частных инвестиций появляется нестандартное мышление. «Может быть, оно и не даст ничего полезного и окажется, что старые разработки — самые лучшие. Но я думаю, что это действительно замечательно — иметь такое разнообразие вариантов», — поясняет Парсонс.
Но не все столь оптимистичны.
Профессор истории науки Гарвардского университета Наоми Орескес, известная своим скепсисом по отношению к официальной антропогенной теории изменения климата, высказала свои опасения. «За 75-летнюю историю атомной технологии она никогда не была прибыльной в рыночной системе. Если инвесторы вкладывают деньги в ядерную энергетику сейчас, то только потому, что думают на этом заработать. Для них это возможность заставить федеральное правительство взять на себя большую часть расходов по финансированию исследований».
Хорошо забытое прошлое
Атомная история Соединенных Штатов несущественно отличается от российской. В ней был и тот же всплеск энтузиазма 60–70-х годов, когда строились гигантские атомные электростанции, и даже свой маленький «чернобыль». В марте 1979 года на АЭС Три-Майл-Айленд произошла авария на 2-м энергоблоке из-за утечки теплоносителя первого контура реакторной установки. В ходе аварии произошло расплавление около 50% активной зоны. Последствия аварии для населения и окружающей среды оказались несущественными. Тем не менее начиная с того момента и до конца десятых годов нынешнего века ни одной лицензии на строительство АЭС в США выдано не было. Но затем Америку накрыла новая волна ядерных проектов, ее пик прошелся на 2012 год, когда в стране работало 104 ядерных реактора.
А в последние годы начался приток частных инвестиций в атомную энергетику. Во многом это объясняется тем, что ядерная отрасль не является «газообразующей», то есть не выделяет углекислого газа, на нее не распространяются ограничения, накладываемые на ископаемые виды топлива: газ, нефть и уголь. Особой привлекательностью для инвесторов обладают компании-аутсайдеры с огромным потенциалом роста. А таких в областях атомных исследований довольно много. По традиции венчурные инвесторы распределяют свои деньги между многими компаниями. Предполагается, что большинство из них потерпят неудачу или в лучшем случае выйдут на безубыточность. Но если одна или две из них пойдут в рост, то они с лихвой покроют все потери. Это инвестиционная модель, которая создала самые известные фирмы Кремниевой долины, а также Apple, Google и Tesla.
Хотя вложения в ядерные проекты и кажутся капиталоемкими и рискованными по сравнению с инвестициями в программное обеспечение или потребительские технологии, они обеспечивают быструю отдачу и демонстрируют гибкий подход по сравнению с традиционной атомной промышленностью.
В ожидании «масштабной отдачи»
Атомная отрасль предоставляет инвесторам возможность выбирать даже технологию. Кому-то по душе ядерный синтез. Это тот тип ядерной энергии, при котором не образуется долговременных ядерных отходов. Но, с другой стороны, очень сложно создать длительную термоядерную реакцию на Земле. Тем не менее, по мнению
инвестора Винод Хосла, «это намного лучше, чем ядерный распад, а тем более уголь и ископаемое топливо. Но термоядерный синтез еще не готов и нам предстоит его создать».
Другие инвесторы в восторге от возможностей более традиционного процесса — распада, то есть расщепления.
Основатель DCVC Закари Боуг, который инвестировал в компанию по производству микроядерных реакторов Oklo, поясняет свой выбор. «Усовершенствованное ядерное деление — это квинтэссенция проблемы венчурного капитала в сфере глубоких технологий. Безусловно, существуют технические и нормативные риски, но если эти проблемы будут решены, нас ожидает масштабная отдача. Все эти составляющие — идеальный рецепт для венчурного капитала».
Хотя вложения в ядерные проекты и кажутся капиталоемкими и рискованными по сравнению с инвестициями в программное обеспечение или потребительские технологии, они обеспечивают быструю отдачу и демонстрируют гибкий подход по сравнению с традиционной атомной промышленностью. Например, микрореакторы. Все соглашаются, что на сегодня это дорогостоящая технология. Однако, по мнению Патрика Парсонса, цель как раз и заключается в том, чтобы найти ключ к тому, чтобы сделать новый продукт гибким. То есть создать генератор, который можно подключить к сети в разных местах. Разработчики из стартапов заверяют, что выйдут на этап генерации намного быстрее, чем их коллеги из правительственных исследовательских проектов, например ITER.
Такой подход стимулирует эксперименты. Новые поколения ядерных реакторов будут иметь разные размеры, разные охлаждающие жидкости и разные виды топлива, поясняет
Мэтт Крозат, старший директор по разработке политики Института ядерной энергии. Некоторые реакторы проектируются, например, для эксплуатации в изолированных районах. Другие изготавливаются для работы при высоких температурах в промышленных процессах. Поскольку венчурные инвесторы жаждут отдачи, это подталкивает разработчиков к диверсификации сферы применения своих наработок и, соответственно, сокращению сроков возврата средств.
Например,
ядерная инновационная компания Билла Гейтса TerraPower работает над демонстрацией своего усовершенствованного реактора в Вайоминге в сотрудничестве с Министерством энергетики США. Но в то же время использует свои мощности для производства изотопов, необходимых в медицинских исследованиях и лечении. Kairos Power развивает мощности по производству соли для реакторов, как для себя, так и для продажи другим компаниям.
Тем не менее скептически настроенные специалисты спешат урезать излишний, по их мнению, оптимизм венчурных капиталистов. «Инвесторы забыли или игнорируют уроки предыдущих поколений атомных станций, строительство которых стоило в 2–3 раза дороже и заняло на годы больше времени, чем было обещано поставщиками», — уверен
Дэвид Шлиссель из Института экономики энергетики и финансового анализа в Огайо. Например, проект по установке двух новых реакторов на электростанции Вогтл в Джорджии первоначально оценивался в 14 млрд долларов. В итоге его реализация обошлась более чем в 34 млрд долларов и заняла на шесть лет больше времени, чем ожидалось. Наоми Орескес из Гарварда назвала атомную промышленность «технология с долгой историей невыполненных обещаний» а посему скептически относится к внезапному интересу инвесторов. Она не является категорическим противником атомной энергетики и поддерживает продолжение эксплуатации атомных электростанций, которые уже существуют. Но особенно скептически относится к ядерному топливу, которое десятилетиями было «не за горами».
В конечном счете, новое поколение ядерных стартапов должно выяснить, как создавать ядерную энергию экономически конкурентоспособным способом считает
Рэй Ротрок, опытный венчурный инвестор, имеющий личные вложения в 10 ядерных стартапов. «Больше денег означает больше стартапов. Проблема в ядерной энергетике — это экономика. Атомные станции сложны, и их строительство занимает значительное время. Некоторые из новых стартапов решают эти проблемы, делая их более простыми и, следовательно, более дешевыми. Никто не будет покупать дорогую электростанцию, особенно атомную. Экономика управляет всем этим».
Андрей ДАВЛИЦАРОВ, по материалам CNBC
WhatsApp
ВКонтакте
.svg)
