16+
Своим мнением об итогах 2010 года для российской энергетики и смежных с ней отраслей делится постоянный автор «ЭПР» Анатолий Журавлев.
В целом год можно признать удачным. Главное, что энергетика показала свою устойчивость к экстремальным погодным условиям (холодные и снежные начало и конец года, сухое, жаркое лето с пожарами).
Генерирующие объекты отработали без сбоев и крупных аварий, если не считать теракта на ГЭС в Кабардино-Балкарии. Основные проблемы были в сетевых компаниях.
Пострадали от неожиданного отключения энергоснабжения миллионы жителей Санкт-Петербурга. Отделались испугом, так как дело было в августе (тепло), да и обесточивание оказалось относительно кратковременным. (Хотя был еще ураган в Ленобласти, когда справиться с отключениями удалось не так быстро.) А вот сотням тысяч жителей центральной России пришлось помаяться без света и тепла по‑настоящему, как блокадникам. В пору выписывать им льготы. Больше всего внимания в СМИ было уделено мученикам аэропорта Домодедово, но тут, по‑моему, энергетики виноваты меньше всего. Такой уж уровень управления в воздушной гавани. Например, некий менеджер на всю страну объявляет, что самолеты обледенели, взлететь не могут, а реагенты для борьбы надо везти из Германии. А как это сделать в такой снегопад? Да никак. (Самолеты зимой летали до войны, в войну и после войны.)
Я вот к аэропортам не имею отношения, но точно знаю, что двадцать лет назад склады и военной, и гражданской авиации были забиты антиобледенительной жидкостью, причем двух модификаций. Называлась она «Жидкость-И» (видимо, от слова «иней»). Характеристики ее таковы, что она может использоваться и для борьбы с обледенением энергообъектов. Когда зимой 2009‑2010 годов стала обмерзать плотина злополучной Саяно-Шушенской ГЭС, я очень удивился, что ее там не используют, полагаясь на ломы и топоры. В идеале массовых аварий в сетях быть не должно, так как гололед и снегопад – обычные явления погоды и следует использовать инженерные средства защиты. Большинство из них известно. Самое простое: замена воздушных линий на кабельные подземные. Мера вполне рентабельная, позволяет ввести в хозяйственный оборот дорогостоящие участки земли в городах и пригородах, плюс экономия на ремонтных работах. (Другую точку зрения на переход к подземным кабелям читайте на стр. 16 – Прим. ред.)
Для высоковольтных линий разработаны химические и физические способы защиты. Химический – гидрофобные пасты (мне известны две: украинская и российская). Физический – омический нагрев проводов. Способ испытан давно, но необходимо оборудование для его реализации и оперативная связь между генерацией и распределением электроэнергии. А вот с этим совсем плохо. Производство и потребление электричества – совсем не то, что рубка дров и топка печей, хотя и то и другое – энергоносители. Вполне нормально, что лесоруб продает дрова перевозчику, который их везет по железной дороге, а потом продает истопникам, обычно со склада. И все это разные хозяйственные субъекты. Реформаторы РАО ЕЭС, по‑видимому, не знали, что электрическое поле перемещается со скоростью света, и электрочайник в квартире связан непосредственно с генератором, да не с одним, так как работа сотен гигантских электромашин переменного тока синхронизирована. Энергосистема – единый и живой организм с обратной связью. Делить такие вещи нельзя.
Думается, что сетевые компании, в принципе, не в состоянии предотвратить массовые аварии из‑за своей инженерной и научной слабости, а также организационного отделения от генерации.
Административные меры регулирования в области энергетики, состоявшиеся в ушедшем году, я лично оцениваю негативно. Запрет на лампы накаливания абсурден. Физиологически они хороши, ведь их спектральные характеристики близки к показателям солнечного света. Но экономически это нелепо. Я плачу за электроэнергию по счетчику и ставлю дома электроприборы какие хочу. Почему бы не запретить стиральные машины-автоматы? Они тратят много электричества на нагрев холодной воды, хотя в квартирах есть источник горячей. Можно запретить электрочайники, поскольку уже в большинстве населенных пунктов есть газ.
Притом взамен предлагаются люминесцентные ртутные лампы, но существует порядок их учета, хранения и утилизации, который является частью природоохранного законодательства. Неплохо бы президенту, юристу по образованию, хотя бы на стены посмотреть в аэропортах. Там написано: «Запрещено перевозить на воздушных судах приборы, содержащие ртуть». То есть ртутные лампы закон приравнивает к оружию. По сути, свободная продажа люминесцентных ламп автоматически нарушает законодательство!
Указ об уменьшении числа часовых поясов привел к массовым протестам в Петропавловске-Камчатском. Камчадалы закалены энергетическими катаклизмами последних десятилетий, и вывести их из равновесия сложно. Но внешне безобидный указ их все‑таки раскачал. Причины недовольные граждане объяснили так: тьма опускается на город в 16:00, детей на улицу выпускать страшно, самим ходить по ледяным колдобинам опасно, а счета за электроэнергию приходят умопомрачительные. (Правда, нельзя не вспомнить, что во многих районах нашей страны, включая многомиллионный Санкт-Петербург, зимой темнеет не позже без всякой смены часовых поясов, а кое‑где так вообще полярная ночь.)
Новые поправки к Правилам дорожного движения предлагают ездить «днем с огнем». По стране это приведет к пережогу минимум 500 тонн бензина и солярки, а связь данной меры с безопасностью движения под большим вопросом.
Но закончить хочется на мажорной ноте: имеется и хорошее административное решение – пресловутый небоскреб на Охте в Санкт-Петербурге, грозивший исказить всемирно известные панорамы, сооружаться не будет (по крайней мере, в исторической части города). Побольше бы таких запретов. Сплошной позитив, в том числе энергетический. Ведь известно, что сверхвысокие здания крайне энергорасточительны, особенно в северных широтах.
Всех энергетиков хотелось бы поздравить с успешным старым годом и пожелать закрепить успехи в новом году.
WhatsApp
ВКонтакте
.svg)
