Устойчивый профицит СПГ на мировых рынках. В 2026 году появление новых экспортно‑ориентированных заводов СПГ приведёт к росту мощностей в 1,5 раза в период 2026–2030 годов. Это сформирует избыток предложения и способствует снижению мировых цен на природный газ. В долгосрочной перспективе это может повысить конкурентоспособность газа в борьбе за долю в производстве низкоуглеродной электроэнергии с ВИЭ.

Регионализация энергетических рынков. Государства под санкциями выстраивают замкнутые системы и независимые цепочки создания стоимости — от добычи и транспортировки энергоресурсов до страхования поставок и платежей. В 2026 году тренд усилится, давая национальным энергетическим компаниям новые возможности для развития. Для России этот процесс особенно актуален в условиях внешнего давления.

Переоценка рисков, связанных с критическими минералами. Зависимость от Китая (70–80 % поставок лития, редкоземельных металлов и меди) стимулирует США и ЕС к диверсификации цепочек поставок. При этом развитие новых технологий может изменить список приоритетных минералов: например, распространение натрий‑ионных аккумуляторов способно резко снизить мировую потребность в литии.

Прорыв в использовании геотермальной энергии. Технологии EGS и AGS позволят добывать геотермальную энергию не только в традиционных регионах. Проекты Fervo Energy (США) и Eavor Technologies (Германия) могут выйти на коммерческую окупаемость в 2026 году, снижая риски бурения с помощью ИИ.

Переориентация возобновляемой энергетики в Китае. К 2026 году КНР ввела около 900 ГВт мощностей солнечных электростанций и 500 ГВт — ветровых. Однако КИУМ остаётся низким: 10–11 % для СЭС и 20–22 % для ВЭС. Ситуация может измениться благодаря инвестициям Китая в производство зелёного водорода: к концу 2026 года на страну может приходиться 65 % глобальной мощности электролизеров, что способно повысить КИУМ СЭС и ВЭС.