Над Европой «закатилось» солнце
До 2010-х годов европейские правительства активно подкармливали льготами «с двух рук» как собственных производителей солнечных панелей, так и их потребителей. И начиная с 2005 года ежегодный прирост установленных на континенте солнечных панелей составлял 35–45%. По данным Объединенного исследовательского центра — Института окружающей среды и устойчивого развития ЕС, их общая мощность за тот период выросла в 10 раз.
В отчете исследовательского центра ЕС за 2007 год отмечалось, что прогресс в развитии отрасли уже достаточно явный. И при этом дается рекомендация правительствам европейских стран: «разработать льготные тарифы таким образом, чтобы потенциально обеспечить окупаемость первоначальных инвестиций в течение 10–12 лет». А затем, по мысли европейских руководителей, должен наступить период снижения государственных дотаций.
Излишек оптимизма при оценке будущего — характерная черта практически всех правительств. Европейцы в этом не исключение. «Даже если бы страна импортировала 100% своих технологий использования возобновляемых источников энергии, на местном уровне было бы создано значительное количество рабочих мест для продажи, установки и технического обслуживания систем», говорилось в сообщении комиссии ЕС.
А немецкая Ассоциация солнечной промышленности добавляла, что, несмотря на 50%-ный импорт солнечных элементов, более 65% добавленной стоимости остается в экономике Германии. В дальнейшем немцам в полном объеме пришлось хлебнуть зависимости от зарубежной технологии.
Однако целью развития фотовольтаики изначально было не столько создание новых рабочих мест, сколько решение двуединой задачи: переход на возобновляемые источники энергии и снижение зависимости от импорта электроэнергии. Когда новая отрасль вышла на полную мощность, европейское «солнце стало клониться к закату». К 2009 году шаг за шагом власти снижали преференции для местных производителей.
Постепенно солнечные панели производить в Европе становится невыгодно. Их теперь здесь только собирают из азиатских компонентов и устанавливают — благо спрос все еще достаточно высок. В большой мере это специфика именно фотовольтаики: потребителем здесь является либо домохозяйство, либо владелец здания или территории. Ему все равно, кто поставляет оборудование. Хоть марсиане. Основной критерий — цена. Кроме того, сравнительно низкие издержки на обслуживание: фотоэлемент, как правило, есть просит немного по сравнению с генераторами других типов. А из-за снижающихся льгот европейские производители постепенно потеряли свои преимущества в глазах и кошельках местных потребителей. Одновременно китайские власти решили превратить свою страну в царство солнечных элементов. Для чего субсидировали своих производителей.
К 2021 году 92% всей фотовольтаики производится в Азии.
Из них 70% конкретно в Китае.
Второе десятилетие — 2010-е годы — европейцы вчистую проиграли азиатам. У Китая был пустой внутренний рынок, который они упорно насыщали собственным оборудованием благодаря госзаказам и дотациям. Не устояли они от соблазна попробовать на прочность европейских конкурентов. Власти ЕС ответили введением заградительных пошлин на продукцию из Поднебесной в размере 46% с 2013 года. В ответ китайские производители начали строить предприятия в соседних странах: Вьетнаме, Таиланде и Малайзии. Но к 2018 году европейцы решили не сопротивляться и сняли пошлины на китайское оборудование, так как они существенно замедляли решение основной задачи — переход к возобновляемым источникам энергии.
В итоге к 2021 году доля европейских производителей фотовольтаики упала до 3% общемирового производства, а азиатских выросла до 92%, из которых 70% приходится на Китай. Но Евросоюз вознамерился догнать ушедший паровоз. Для этого в декабре 2022 года Еврокомисия объявила о создании вертикально-интегрированной European Solar PV Industry Alliance — европейского альянса солнечной фотоэлектрической промышленности. В его планах — создание вертикально-ориентированной компании по производству фотоэлектрических систем. И к 2025 году достичь объемов в 320 ГВт установленных фотоэлектрических мощностей. Хотя, по данным компании Mordor Intellegence, этот показатель в 2022 году находился лишь на уровне 183,5 ГВт. Несмотря на то что европейский рынок в значительной мере насыщен, здесь есть где развернуться производителям.
По оценке аналитиков, местный рынок будет продолжать расти не менее чем на 12% ежегодно до 2028 года. Но дело упирается в цены на комплектующие для солнечных электростанций. В довольно подробном исследовании, проведенном Европейской платформой по технологиям и инновациям для фотоэлектрических систем (ETIP PV), отмечается, что основными затратами, которые делают дорогой европейскую продукцию, являются электроэнергия и вода. Это приводит к превышению цен на местную продукцию на 15–33% по сравнению с азиатской. Однако транспортные издержки в большой степени выравнивают стоимости.
В итоге в Европе по нижней оценке она выше лишь на 2 евро/кВт. К плюсам местного производства следует добавить то, что оно в значительной степени декарбонизировано, и местные производители не тратят дополнительные средства на оплату углеродного следа. Правда, в том же исследовании говорится, что Старый континент испытывает нехватку производств кремниевых пластин, сырья и материалов. Это та часть комплектующих, которая при любых раскладах должна будет завозиться.
Ветер навевает преференции
В сфере ветрогенерации сложилась совершенно иная картина. Здесь, по версии исследовательской компании BloombergNEF (BNEF), столь заметного доминирования компаний из Поднебесной не наблюдается. Хотя китайское присутствие ощутимо. Выход в 2022 году в лидеры по объему производства китайской Goldwind с объемом 12,7 ГВт введенных мощностей в прошлом году воспринимался в достаточной мере как сенсация. Она обошла предыдущего лидера — датскую Vestas, которая окончила год с показателем 12,3 ГВт. На третьем месте американская General Electric (GE) (9,3) ГВт, а за ней — китайская Envision (8,3 ГВт). Испано-германская Siemens Gamesa, которая в 2021 году была на третьем месте, скатилась на пятое-шестое, деля его с опять же китайской Mingyang — по 6,8 ГВт. Поскольку китайские производители — Envision, Mingyang и Goldwind еще в 2022 году обеспечили себя заказами на 2023 год в объеме по 17 ГВт каждая, они сохранили свои позиции.
Более точные цифры появятся к марту, но и сейчас можно утверждать, что в сегменте производства оборудования для ветрогенерации доминируют местные производители. Основная причина такой экономико-географической сегментации — наличие местного лоббизма и специфическая экономика отрасли.
Генерирующая компания для постройки ветроэлектростанции должна арендовать территорию, то есть договориться с муниципальными властями или владельцами прибрежного шельфа, если речь идет об офшорной станции. Здесь возникает первый фильтр, отсеивающий шустрых азиатских претендентов.
В итоге европейские и китайские фирмы соревнуются заочно. В первую очередь удивляя новинками технологии. И это соперничество за звание «самый», чтобы хоть ненадолго, но обойти конкурентов, длится два десятилетия. То китайская MingYang Smart Energy вводит в эксплуатацию новую самую мощную модель турбины, которая превзойдет продукцию нынешнего лидера — американскую GE. То Siemens Gamesa объявит о разработке еще более мощных ветровых турбин, которые пустят в коммерческую продажу с 2024 года. Причем речь идет, как правило, об оборудовании для офшорных электростанций в прибрежных водах. Они сейчас считаются самыми перспективными, хотя в той же Европе пока более чем в 3 раза уступают объемам генерации оншорных — наземных — станций.
Весь сектор ветроэнергетики сталкивается с растущими затратами на строительство и финансирование, проблемами контроля качества и цепочек поставок.
Действительно, длина лопасти или высота башни ветроэлектростанции достаточно важны для ее эффективности: они позволяют наращивать объемы генерации. Но этим экономика станции не исчерпывается.
Строительство ветроэлектростанции весьма капиталоемкий процесс, и сроки возврата инвестиций здесь большие. То есть мелкие компании попросту не могут войти на этот рынок. Кроме того, офшорные станции надо обслуживать — иметь как достаточно специализированное оборудование, так и штат квалифицированных специалистов к нему.
Все это делает отрасль на порядок более консервативной, чем солнечная энергетика. В Европе на нее приходится не более 20% общей генерации из возобновляемых источников. А в Китае и Америке этот показатель находится на уровне 8%. Так что китайские компании пока мирно «пасутся» на собственной земле. А их американские и европейские коллеги активно рыщут по всему миру в надежде внедрить свои услуги. Однако прошлый год не прошел для них безболезненно. Он ощутимо снизил текущие показатели по ожидаемой прибыли, а ряд проектов довел до убыточности. Поскольку они были начаты еще до резкого изменения условий — роста инфляции и увеличения стоимости электроэнергии, но при этом предполагают продажу будущей продукции по низким ценам.
Аналитики компании Allianz Research, проанализировавшие состояние лидеров отрасли, отметили, что «весь сектор сталкивается с растущими затратами на строительство и финансирование, проблемами контроля качества и цепочек поставок. Инфляция и колебания мировых цен на энергоносители также привели к увеличению затрат на проекты, что ставит под сомнение их осуществимость». Так что проекты в области ветроэнергетики столкнулись с турбулентными условиями, а прошедший сезон недополучения прибыли стал поучительным моментом для отрасли: с 2020 года ветряные турбины выросли в цене в среднем на 20–30%».
Насколько возможно потеснить китайских производителей в области фотовольтаики — вопрос сложный. Поскольку задача декарбонизации континента гораздо более высокоприоритетная. А на солнечную энергетику падает более 60% объемов генерации в Европе. Еще 20% добавляет ветрогенерация. Участникам этого рынка придется убедить правительства в необходимости предоставления тех или иных субсидий и льгот на время преодоления экономических сложностей. Остальное приходится на ядерную генерацию (которая в позапрошлом году «позеленела» и обрела перспективу), гидрогенерацию и переработку биомассы.
WhatsApp
ВКонтакте
.svg)
