Не только имидж
Заявления об устойчивом развитии (в частности — в плане экологии) от российских компаний ТЭКа звучат уже достаточно давно. Однако сегодня, по мнению экспертов, стратегии компаний, скорректированные с учетом ESG, постепенно начинают приносить конкретную выгоду.
«Непосредственное влияние программ устойчивого развития энергетических компаний на инвестиционную привлекательность выражается в привлечении средств в «зеленые» облигации, а также в начале выдачи российскими банками кредитов с учетом ESG, — отмечает
аналитик «Фридом Финанс» Евгений Миронюк. — Кроме того, происходит приток пассивных инвестиций в бумаги эмитентов при их включении управляющими компаниями в состав инвестиционных фондов и индивидуальных стратегий ответственного инвестирования. Сегодня на рынке уже представлены биржевые фонды и три открытых паевых фонда УК «Райффайзен Капитал» и ВТБ Капитал Инвестиции соответствующей направленности».
«На российском рынке уже сейчас есть истории, когда слишком пренебрежительное отношение к практикам устойчивого развития приводит к серьезному снижению инвестиционной привлекательности, — приводит пример
аналитик ГК «ФИНАМ» Сергей Кауфман. — Прежде всего, это, конечно, история с «Норникелем» и его авариями, которые привели к значительному снижению котировок».
«Позиции в ESG-рейтингах, таких, как рейтинги РСПП, только в определенной мере отражают важные для инвесторов аспекты, — считает
директор, руководитель группы по оказанию услуг в области устойчивого развития в России EY Сергей Дайман. — Вместе с тем на рынке существует и значительная доля небольших и частных инвесторов, ориентирующихся на ответственные компании и вкладывающих средства в соответствующие индексные фонды, как международные, так и российские. Несколько таких фондов и сформировано управляющими активами на базе индексов РСПП по акциям и облигациям на Московской бирже. Таким образом, попадание в высшую категорию рейтинга РСПП также должно принести свои результаты. Не только в имиджевом плане, но и в плане капитализации».
Примечательно, что в мире влияние ESG-рейтингов прослеживается не только в электроэнергетике, но и в достаточно консервативной и сравнительно устойчивой нефтегазовой отрасли.
Руководитель Энергетического центра EY, Центральная, Восточная, Юго-Восточная Европа и Центральная Азия Ольга Белоглазова уверена, что изменение политики устойчивого развития порождает ряд рисков. Как поясняет эксперт, речь здесь не только о доступе к капиталу на публичных рынках, но и о кредитах, долговых рынках, фондах прямых инвестиций, которым приходится отвечать перед своими институциональными инвесторами, — и так по всей цепочке, вплоть до страховщиков, а следовательно, и партнеров в отрасли.
«На примере мирового опыта мы видим, что за последние три года капитализация компаний, работающих в новых сегментах энергетики и учитывающих вопросы ESG в стратегии, растет в три раза быстрее, — констатирует Ольга Белоглазова. — Например, только с начала прошлого года крупнейший производитель энергии из ВИЭ NextEra прибавил 30% своей рыночной стоимости, а ExxonMobil потерял 20%. И это при том, что цены на нефть вернулись на докризисный уровень, а в момент пика пандемии весной нефтяной гигант и вовсе стоил дешевле американской энергетической компании».
Внимание «частников»
На первый взгляд может показаться, что EGS-программы энергетических компаний могут в большей степени интересовать институциональных, нежели частных инвесторов. Действительно, как отмечает большинство финансовых аналитиков, для «частников» наиболее надежным критерием до сих пор остается выгодная дивидендная политика. Однако объемы EGS-программ энергокомпаний становятся значимыми и для институциональных инвесторов, у которых необходимость «ответственного» инвестирования прописана в инвестиционной политике, и для частных инвесторов.
«Таких категорий как минимум несколько, — отмечает Сергей Дайман. — Это управляющие фондами долгосрочных инвестиций: пенсионных или частных средств. А также частные инвесторы, которые рассматривают возможность инвестиций как решение проблем устойчивого развития, а ответственность бизнеса — как фактор, не менее важный, чем финансовые результаты. Чаще всего такую позицию занимают «миллениалы», но не только. Важно общее понимание проблем и решений. Для компаний ТЭКа речь идет не о какой-то программе расходов, а о переориентации стратегии и бизнес-модели с учетом угроз и возможностей, связанных с меняющейся под влиянием ESG-факторов рыночной и регуляторной средой.
Согласно исследованиям EY, инвесторы часто сталкиваются с тем, что компании не понимают и не отражают адекватно ESG-риски, и это становится существенным фактором для отказа от инвестиций».
Примечательно, что ряд европейских исследователей уже подтверждают смену поведенческой парадигмы молодых инвесторов и руководителей в энергетической сфере: многие из них действительно помимо финансовых показателей компаний учитывают и «зеленую» составляющую бизнеса. Разумеется, пока «зеленая» энергетика не может в полной мере обеспечить стабильное энергоснабжение, а кроме того, чаще дороже традиционной, но тенденция очевидна.
Переходный период
По словам Сергея Даймана, программы устойчивого развития в ТЭКе — это реакция на меняющиеся условия в отрасли — растущее влияние климатического регулирования, факторы физического изменения климата, повышенное внимание к вопросам загрязнения воздуха и разливов. Поэтому качество управления этими вопросами в среднесрочной и стратегической перспективе будет важным для инвесторов, в том числе российских.
Ольга Белоглазова соглашается с коллегой, уточняя, что в России пока больше внимания EGS-программам уделяется, скорее, со стороны финансового сектора. Иностранные инвесторы все внимательнее относятся к внедрению компаниями ESG-практик. Российские банки тоже начинают делать шаги в этом направлении и, в частности, вводить KPI на ESG-метрики в своих кредитных и инвестиционных процессах.
«Это, в свою очередь, может усложнить доступ российским компаниям к кредитам уже даже на локальном рынке, — подчеркивает руководитель Энергетического центра EY, Центральная, Восточная, Юго-Восточная Европа и Центральная Азия. — Крупнейшие российские банки говорят о приоритете финансирования «зеленых» проектов. Таким образом, рынок движется к тому, чтобы бизнес, в стратегию которого интегрированы факторы устойчивого развития, получал конкурентные преимущества, которые повысят стоимость компании на рынке. А игнорирование этих факторов неминуемо приводило к падению капитализации и росту стоимости заимствования».
В стадии перехода
Российский рынок находится, скорее, в стадии перехода, поскольку в своем большинстве российские инвесторы к теме ESG пока что равнодушны по вполне понятным причинам.
«К примеру, в качестве потенциальных выпусков в России могли бы быть интересны проекты по энергоэффективности, водоочистке и т.д., но большинство этих проектов реализуется крупными компаниями энергетического и коммунального сектора. Свои облигации они не маркируют как «зеленые» ввиду широкого спектра задач, которые решает привлечение финансирования, — отмечает Евгений Миронюк. — Ключевая же разница в подходах в России и на Западе выражается, прежде всего, в том, что направление ВИЭ в России не столь распространено из-за относительно низкой стоимости традиционных энергоресурсов и наличия компаний, лоббирующих традиционную энергетику».
«Наверное, самым ярким и во многом единственным кейсом ESG в российской электроэнергетике стала компания «Энел Россия», которая в 2019 году осуществила продажу Рефтинской ГРЭС для стратегического репозиционирования в ВИЭ-генерацию, — рассуждает Александр Ковалев. — Но говорить о позитивном влиянии такого решения на данный момент точно не приходится. Выручка компании за 2020 год по МСФО на фоне снижения выработки рухнула более чем на 33% (г/г). На фондовом рынке динамика также не впечатляет: с момента заключения сделки (октябрь-ноябрь 2019 г.) акции ENRU просели на 18%. Очевидно, что отечественные инвесторы не спешат закладывать «зеленое» будущее компании в оценку, чему способствуют и действия регуляторов.
Финансирование ДПМ-2 снижается, а «зеленых» генераторов хотят штрафовать за невыполнение планов на РСВ наравне с традиционной электроэнергетикой. Госдума на данный момент лишь начала рассмотрение законопроекта № 1116605-7 «Об ограничении выбросов парниковых газов», который — только первый серьезный шаг по сокращению воздействия целевых отраслей на окружающую среду. После возможного принятия будет разработано еще 11 НПА, регулирующих отдельные параметры исполнения законопроекта.
Законопроект о «зеленых» сертификатах, которые должны способствовать финансированию ESG-интересов, планируется к рассмотрению лишь на осенней сессии. Все это говорит о том, что на настоящий момент «зеленые» перспективы отечественного ТЭКа нельзя назвать очевидными и быстро реализуемыми. Это понимают практически все участники рынка, и инвесторы едва ли являются исключением».
«В нефтегазовой сфере периодически появляются новости о поставках «зеленого» СПГ со стороны «Газпрома» или потенциале развития водородной энергетики, но существенного влияния на инвестиционную привлекательность эти или другие ESG-практики пока что не имеют, — добавляет Сергей Кауфман. — При этом раскрытие информации о показателях в области ESG, а также усилия по улучшению данных показателей в любом случае являются важной и необходимой практикой, так как уже сейчас есть пласт инвесторов, серьезно обращающих на это внимание, и далее таких инвесторов будет становиться все больше».
«Стимулы» от банковской системы
В Банке России недавно также заявили о том, что рассматривают возможность изменения банковского регулирования, которое бы позволило учитывать влияние экологических факторов на финансовый сектор.
«Мы отстали в вопросе «зеленых» облигаций, но мы пытаемся ускориться с точки зрения создания регулирования, — сообщила председатель Банка России Эльвира Набиуллина в ходе XI Биржевого форума Московской биржи. — Это будет удорожание финансирования для «не зеленых» компаний; у компаний, которые недостаточно «зеленые», будут проблемы с финансированием. Мы видим, что инвесторы хотят финансировать «зеленые» проекты. Важно, чтобы появились первые инструменты: что считается «зеленым», критерии отнесения к «зеленым» и другие».
По словам главы Центробанка, Банк России начал проводить стресс-тестирование, чтобы увидеть, как на финансовый сектор ложатся эти издержки.
«Мы видим, что ESG-фактор влияет на долгосрочные проекты. Надо выстраивать некоторые модели, ведь банковское регулирование построено на модели оценки рисков. Также нужно учитывать, что здесь возникают риски изменения потока капиталов», отметила Эльвира Набиуллина.
WhatsApp
ВКонтакте
.svg)
